Начало здесь...


Здесь эту полусказку-полуисторию, увиденную преимущественно глазами испанских хронистов, — коню, говорят, все видится в преувеличенном свете — можно было бы обогатить множеством описаний. Нетрудно было бы, к примеру, используя труды разных авторов — от Марко Поло до Руи Гонсалеса де Клавихо, — изобразить отъезд делегации Хуана, которой предстояло путешествие, полное опасностей, как свидетельствует тот же Клавихо, делегации, предоставленной в пути всем бурям и ветрам, подвергавшейся непрестанной угрозе нападения пиратов и разбойников и испытавшей тысячи разных злоключений.
Можно было бы также дать описание тех стран, через которые они, вероятнее всего, проходили, тех поразительных языков и наречий, которые они слышали, того, как они добрались до места назначения, явились во дворец султана (здесь как можно сильнее сгустить краски, явить изобилие эпитетов, выражающих трепет, содрогание и волнение), пали в ноги, бились лбами о землю, как убедили его и наконец заключили в объятия страдавшего в узилище армянского царя и рыдающими от счастья голосами сообщили ему, что он свободен.
Чего только нельзя было бы рассказать о тех ужасных временах! Об ордах Тамерлана, вихрем промчавшихся от Индии до Сирии, о воздвигнутых им пирамидах из 70 тысяч черепов! О жалком состоянии Константинополя, готового пасть в ноги туркам. О разрушении городов, сделавшихся "не пригодными для обитания местами", о резне среди населения. Об уничтожении восьмитысячелетней оросительной системы Средиземноморья и превращении земель в пустыню. О безжалостном правлении в Египте мамелюков — сословие, которое вело свою родословную от взятых в плен христианских мальчиков. О малодушной и порочной дружбе византийцев с турками и их готовности пожертвовать христианскими странами во имя этой дружбы.
О бестолковой политике невежественных, ничтожных пап, чью личную неприязнь к армянам и жажду мести, чье тщеславие и мелкие расчеты можно считать одним из величайших преступлений в мире. Подумать только — в 1269 году могущественный Хубилай послал в Рим делегацию с просьбой прислать сто подготовленных священнослужителей для распространения среди его народа христианства. То была уникальная и чудесная возможность обуздать и воспитать варварские орды! Посланцы Хубилая два года прождали без каких-либо результатов. Клерикальные партии боролись друг с другом за папский престол. А когда, наконец, был избран папой Иннокентий IV, он соизволил послать на Восток всего лишь двух малограмотных доминиканских монахов, столь мало воодушевленных своей миссией, что они даже до места не добрались. Два невежественных доминиканских монаха для обращения в христианство одной из самых могущественных империй мира!
Католическая власть, на которую столько надежд возлагал несчастный Лусиньян, переживала распад. Вещавшие от имени Христа чудовищные марионетки преследовали только личные или групповые интересы. На могиле св. Петра разыгрывалась жалкая комедия.
В 1261 году греки отвоевали у латинских императоров Константинополь. Михаил VIII навсегда разорвал связи с папами. И Рим, злопамятный и узколобый, ответил на это заговорами, коварными интригами и принимавшей невероятные формы ненавистью к тем христианам, которые слепо не покорились его власти. Но какой власти?! Папы в Риме и антипапы в Авиньоне. Один папа предавал анафеме другого, тот отвечал проклятием. Столкновения, интриги, злоба. Государства тоже разделялись в соответствии с враждой между папами. С одной стороны, антифранцузская группировка — Англия, Венгрия, Польша, северная Европа, с другой — Франция, ее соратник король Шотландии, христианские страны Пиренейского полуострова и несколько немецких князей.
Небольшая Армения кишела невежественными и злобными латинскими священнослужителями. Их истинным занятием было натравливание одной части армянского народа на другую. Они стремились разделять, вносить разногласие и разлад.
В моральном смысле это было большее зло, чем нашествие турок.
Под личиной носителей linguam armeniam elegantem [Аристократический армянский язык (лат.)] копошились змеи и скорпионы, каркающие вороны, которые тотчас же разлетелись, когда опасность постучалась к нам в дверь.
Остался армянский народ, и наступили столетия черные и неумолимые.
Обо всем этом, говорю я, можно долго рассказывать, но где взять слова? Армянская историография вывесила черный флаг, впитавший в себя все слова, и больше слов уже не осталось… А если и есть, то они другие, они должны быть другими. И как трудно их найти, знает каждый.
Во всяком случае, факт в том, что к 1383 году язык у армянского народа отнялся. "У одних язык во рту отсох, — писал Абовян, — у других душа обмерла, у третьих губы засохли от страха, кровь лилась рекой…"
И посреди всего этого ужаса остался наш блаженный Левон Пятый. Одинокий, несчастный, жалкий. В некотором роде Гамлет, бегущий за призраком своего отца. Спешу сейчас же сообщить, что во всех попавших мне в руки хрониках, книгах и рукописях нет даже упоминания об армянском народе, нет ни слова о его страданиях, его утраченной свободе. Есть лишь упоминание о Левоне, о возвращении трона его предков, о султане и правоверной католической вере.


Продолжение следует...